?

Log in

No account? Create an account
igor, изместьев, izmestiev, игорь

Блог Игоря Изместьева

неправомерно осужденный

[sticky post]Новые обстоятельства Игоря Изместьева (продолжение, часть 3)
igor, изместьев, izmestiev, игорь
izmest

ОСОБЫЙ СУДЕЙСКИЙ ВЗГЛЯД

Так же расценивали ситуацию и другие обвиняемые. Однако суд предпочёл этого не заметить. Он им верил, только когда их показания совпадали с избранной судом линией и отметал, когда противоречили. В одном случае суд отметал показания, мотивируя тем, что они не основаны на данных экспертизы и являются всего лишь личными ощущениями, в другом же делал принципиальные выводы без всяких экспертиз.

Вот утверждение суда по поводу заминированного автомобиля у офиса сына президента.: «...целью предстоящего взрыва... являлась дестабилизация хода предстоящей предвыборной кампании по выборам президента Республики Башкортостан и в связи с этим - оказание воздействия на принятие органами власти непопулярных среди населения... решений». Это утверждается, несмотря на то, что на столе у судей лежит заключение экспертов - взрывной механизм к взрыву непригоден!

Есть в приговоре и такие строчки: «Вопреки доводам защиты, оснований не доверять показаниям подсудимого Финагина, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании... у суда не имеется... В материалах дела не содержится и в судебном заседании не добыто каких-либо данных о том, что подсудимые были вынуждены давать показания против себя самих, оснований для самооговора и оговора друг друга и других подсудимых у них не имелось».

Сегодня, когда из собственных признаний Сергея Финагина известны подробности, каким способом его заставили оговорить Изместьева, когда на руках у защиты официальный следственный документ, в котором Сергей признал, что оговорил Изместьева по всем вменённым ему преступлениям, эти строчки выглядят, сами понимаете как. Не буду давать оценок, дабы не быть обвинённым в неуважении к суду - самому справедливому в мире.

Мне бы очень хотелось, чтобы приговор Московского городского суда, в котором председательствовала известная суровостью своих приговоров судья Елена Гученкова, был подвергнут тщательному изучению авторитетными правоведами.Если бы это произошло, думаю, мы многое узнали бы не только об уровне квалификации судей, но и, что более важно, об уровне их исполнительности. Именно исполнительности невозможно было добиться от присяжных заседателей, которые рассматривали дело Изместьева. Судья, как полагают, взяла их измором, в конце концов, распустив коллегию и полностью взяв бразды правления в собственные руки. Если к этому добавить, что, как подозревают, заседатели активно обрабатывались сотрудниками милиции, то версия о том, что весь правовой механизм согласованно работал в интересах богатейших людей страны, становится ещё стройнее и убедительнее.

ОЧНАЯ СТАВКА С ОПОЗДАНИЕМ ПОЧТИ НА ДЕСЯТЬ ЛЕТ

Время многое расставляет на свои места. Рахимов-папа уже давно не президент Башкирии. Рахимов-сынок - в бегах, скрывается от российского правосудия в Австрии. Нефтяной бизнес из рук семьи уплыл. Вначале пришлось поделиться с могущественной АФК «Система», а затем государство отняло «Башнефть» и у неё. Таким образом, государство вернуло в своё лоно собственность, которую в начале 90-х башкирская элита прибрала к своим рукам и которую с таким остервенением   все эти годы защищала. Сделано это благодаря приговорённому к пожизненному заключению Игорю Изместьеву. Именно он раскрыл ловкие механизмы мошенничества, помог вернуть России акции компании на 260 миллиардов рублей. В благодарность за это бывший сенатор снова возвращен в «Белый лебедь» отбывать пожизненную смерть.

В рамках уголовного дела, связанного с мошенничеством, и была устроена очная ставка между Сергеем Финагиным и Игорем Изместьевым.Устроена с опозданием почти на десять лет. (Несмотря на противоречия в показаниях Сергея и Игоря, которые можно было устранить только в ходе очной ставки, тогдашнее следствие, противореча закону, отказало в ней адвокатам Изместьева).

Теперь понятно почему. При личной встрече, глядя глаза в глаза, Финагин мог сказать то, что сказал теперь: «Да, признаю, что оговорил Изместьева, приписывая ему организацию убийства Булатова, Перепелкиной, Сперанского, Хитаришвили, покушения на убийство Орлова и Бушева».

Из протокола очной ставки между Игорем Изместьевым и Сергеем Финагиным, на чьих прямых показаниях построено обвинение бывшего сенатора. На вопрос адвоката Финагин отвечает: "Да, я признаю, что оговорил Изместьева И.В."

Это уже был не опрос, проведённый адвокатом, от которого, как правило, если им это выгодно, отмахиваются и следователи, и судьи. Это - очная ставка, проведённая Следственным комитетом Российской Федерации в рамках расследования уголовного дела. Она подтвердила всё то, что было юридически зафиксировано адвокатами Изместьева ещё в 2012 году.

При этом весьма важно то, что осталось за рамками сухого протокола - эмоциональная сторона встречи. Адвокат Елена Афанасьева, принимавшая участие в следственном действии, рассказывает: в комнату вошёл мужчина большого роста с руками, которыми, кажется, легко согнёт подкову. Первое, что он произнёс, увидев Изместьева: «Игорь Владимирович, простите меня! Я очень виноват перед вами!» В течение всей встречи Финагин несколько раз просил прощения, держа в руках крестик.

Все, что здесь написано, не произвело впечатления на Генеральную прокуратуру. Как в 2013-м, так и сейчас она не усмотрела в материалах, представленных адвокатами Изместьева, оснований для «принятия мер прокурорского реагирования».

Чтобы Генеральная прокуратура не прибегла к уловкам как в прошлый раз, адвокаты обратились в Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Всероссийский государственный университет юстиции» с просьбой дать научно-квалифицированное заключение в связи с обстоятельствами, изложенными выше. К работе привлекли Александра Халиулина - доктора юридических наук, профессора кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики университета. В прошлом доктор Халиулин работал заведующим кафедрой прокурорского надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия Института повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры РФ, он же был и первым заместителем директора этого института. Александр Германович работал заведующим кафедрой прокурорского надзора за исполнением законов в оперативно-розыскной деятельности и участия прокурора в уголовном судопроизводстве Академии Генеральной прокуратуры РФ.

Я перечислил только часть послужного списка эксперта и сделал это для того, чтобы квалификация специалиста не вызвала сомнений у самого скептичного читателя.

Кроме Александра Халиулина, над заключением работал Борис Яцеленко - проректор по научной работе Всероссийского государственного университета юстиции, доктор юридических наук, профессор, председатель диссертационного Совета при Российской правовой академии Минюста России.

Третий эксперт - Никита Иванов, заведующий кафедрой уголовного права и криминологии Всероссийского государственного университета юстиции, доктор юридических наук, профессор, член экспертного совета Минюста РФ по мониторингу законодательства.

Специалисты по косточкам разобрали ситуацию и пришли к однозначному выводу: новые «обстоятельства невозможно игнорировать, они должны быть расследованы в соответствии с процедурой, установленной ч.4 ст.415 УПК РФ».

Заключение светил отечественной юриспруденции

Подчеркну: обстоятельства изучали светила российской юриспруденции. Те, которые обучают сотрудников Генеральной прокуратуры правильно пользоваться законом. Однако ученики у них оказались не очень восприимчивые. Несмотря на аргументированное мнение специалистов, прокуроры С.Бочкареви В. Юдин и на этот раз, вынув из архивов прежнюю переписку, в тех же косных выражениях отказали в проверке новой информации.

Что делать, когда высший орган, надзирающий за соблюдением законности, сам не желает исполнять закон? Куда стучаться? Кому жаловаться? На что рассчитывать? Адвокаты Изместьева обратились в суд. А суд им ответил: вы неправильно ссылаетесь на статью 125 УПК РФ, а потому рассматривать вашу жалобу не будем. Аргумент: обжаловаться могут только действия (или бездействие) должностных лиц, совершенные ими на стадии досудебного производства. Иными словами, у Изместьева нет вариантов - законодательство не предусматривает обжалование действий, когда уже вынесен приговор. Районный Тверской суд Москвы грудью прикрыл Генеральную прокуратуру.

Видимо, в Тверском суде столицы не читают постановления пленумов Верховного Суда России. А в одном из них ( №1 от 10.02.2009.г.) сказано: «В порядке статьи 125 УПК РФ обжалованию подлежит постановление прокурора об отказе в возбуждении производства в виду новых или вновь открывшихся обстоятельств. При этом осуждённому, отбывающему наказание в виде лишения свободы и заявившему ходатайство об участии в судебном разбирательстве по жалобе, должно быть обеспечено это право...»

Если в Тверском суде судьи не читают материалы Пленума Верховного Суда РФ, то, думаю, они не в курсе и определений Суда Конституционного. А в определении №801 -О-О от 21.06.2011 г. говорится: «... оспариваемые нормы уголовно-процессуального закона не могут расцениваться как препятствующие ему (заявителю- авт.)обжаловать в судебном порядке отказ прокурора в возбуждении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств». И дальше: «Не лишён заявитель права обжаловать отказ прокурора в возбуждении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств (внимание!)даже в случае, если такой отказ не оформлен в виде постановления».

Адвокаты Изместьева обжаловали   постановление судьи М.Сизинцевой в Московском городском суде.

Есть простой и эффективный способ проверить, что называется, на вшивость действия государственного чиновника, в том числе следователя, прокурора, судьи... Нужно пойти от обратного. Скажем, по какой-то причине чиновник заинтересован в определённом решении. Но если предположить, что он заинтересован в решении, диаметрально противоположном, то все те аргументы, которые он приводил против, теперь будет с успехом использовать за. Думаю, так произошло бы и в случае с Изместьевым.

На протяжении всего периода конфликта бывшего сенатора и правоохранительной системы страны прослеживается печальная тенденция. С одной стороны конфликта - государство с его мощью, с другой - человек, опирающийся только на поддержку родственников и адвокатов, чьи права не идут ни в какое сравнение с правами даже самой мелкой сошки из государственной машины.

Незадолго до своей смерти известный правозащитник Людмила Алексеева ходатайствовала перед президентом России о помиловании Изместьева. Она понимала, сколько шансов у человека с клеймом осуждённого пожизненно добиться пересмотра его дела. Поэтому и обращалась к главе государства с просьбой воспользоваться своим правом - помиловать осуждённого. Как сообщалпресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков, Путин сказал, что освобождение Изместьева «возможно», но на него потребуется время.


Новые обстоятельства Игоря Изместьева (продолжение, часть 2)
igor, изместьев, izmestiev, игорь
izmest

ТЕРАКТЫ-ИНСЦЕНИРОВКИ

Игорь Изместьев имел неосторожность ошибиться в выборе друзей. Ему, видимо, льстило быть вхожим в семью самого президента Муртазы Рахимова, быть на короткой ноге с его сыном. Это открывало доступ к надёжному бизнесу и давало возможность строить политическую карьеру. Оказавшись вблизи Рахимовых, Изместьев попал в среду столь опасную, что любой из дней, когда он считал себя на пике удачи, мог стать для него последним.

Говорят, с волками жить – по-волчьи выть. Являясь бизнес-партнёром Урала, Изместьев не мог не следовать правилам, установленным семьёй Рахимовых, за что сегодня расплачивается сверх всякой меры. И следствием, и судом установлены его грехи. Но помимо того, что он заслужил и чего не отрицает, на бывшего сенатора, похоже, навесили и то, чего он никогда не совершал. В частности, его обвинили в подготовке одного теракта и в совершении другого. Непредвзятое исследование каждого из них ставит под сомнение вину приговорённого к пожизненному заключению. Начнём с подготовки теракта №1.

В конце сентября 2003 года у офиса сына президента Башкирии обнаружили    «Жигули». В ней оказалась мина, аккумулятор, который должен был привести в действие взрывной механизм, и ручная граната, чека которой была привязана к дверной ручке. Сразу же пошла гулять версия: готовилось покушение на Урала Рахимова.

Однако покушение это, как вскоре выяснилось, было очень странным: аккумулятор, без которого невозможно взорвать мину, оказался полностью разряжен, а гранату привязали к дверце таким образом, что взорваться она не могла ни при каких обстоятельствах. Техническая экспертиза дала заключение: взрывной механизм для взрыва непригоден.

Что же это за террористы такие, что так бездарно смастерили адскую машину? Они или неумехи, или… не хотели никого взрывать. Многие обратили внимание на то, что автомобиль с сильно затенёнными окнами две недели простоял в месте, где и останавливаться-то не положено. Охрана президентского сына и сотрудники ГИБДД патрулировали главную улицу и прогоняли с неё всякого, кто задерживался напротив офиса хотя бы на минуту. А тут - подозрительная машина, в багажнике торчит радиоантенна для приёма сигнала на взрыв, на одном из покрывшихся пылью окон кто-то, видимо шутки ради, написал «бомба», а бдительные охранники и ухом не ведут. Насколько мне известно, в материалах дела есть показания сотрудника ЧОП «Щит», которое охраняло Урала Рахимова: он и некоторые другие охранники регулярно докладывали руководству о странной машине. Однако начальство на это никак не реагировало. Такое впечатление, что все ждали команду – когда можно будет «обнаружить» заминированное авто. И как только его «обнаружили», тут же объявили: на сына президента готовилось покушение. И названо направление, в котором следовало искать его организаторов - соперников действующего главы республики в борьбе за президентское кресло.

Надо сказать, что подготовка теракта номер один на самом деле не первая в Уфе. Целая бригада «готовила покушение» на Урала Рахимова ещё летом и намеревалась это сделать, вернее, продемонстрировать на улице Свободы. Способ такой: машина минируется и ждёт своего часа. Как только мимо проезжает автомобиль «объекта», срабатывает взрывной механизм. В отличие от второго случая, летом машину-мину снарядили всерьёз. Она должна была взорваться. Но почему-то злоумышленники от своего плана отказались. В материалах уголовного дела есть одна очень важная деталь, на которую суд почему-то не обратил внимание. Взрывной механизм устанавливался с задержкой взрыва на 90 секунд. Пояснений, для чего это было сделано, нет. Но не нужно быть большим специалистом, чтобы понять: это было сделано, чтобы не взорвать машину с сыном президента. Поэтому для большей гарантии безопасности задержку сделали не на 30, не на 60 секунд, а на полторы минуты. За это время кортеж Урала уже был бы очень далеко. Надо полагать, в покушении обвинили бы всё тех же оппонентов президента.

Однако почему инсценировка не состоялась? В тех же материалах дела есть   признание одного из участников операции. Из него можно сделать вывод: Урал знал об имитации покушения, но боялся подвергать свою жизнь опасности. Видимо, именно поэтому и был разработан упрощённый план покушения – с парковкой автомобиля напротив окон кабинета Рахимова-младшего.

КИЛЛЕР, КОТОРЫЙ НЕ ВЗРЫВАЛ?

Однако эта инсценировка не достигла желаемого эффекта. Она прошла почти незамеченной. И вот спустя немногим более месяца, в ноябре 2003 года, в Уфе происходит реальный теракт, в котором погибает два охранника Урала Рахимова, а один получает ранения. Машина патрулировала улицы, прилегающие к офису сына президента, и когда поравнялась с брошенными «Жигулями», раздался взрыв. В суде это покушение выглядит предельно простым и понятным. Но это если закрыть глаза на детали, которые говорят о том, что всё происходило далеко не так, как это преподнесли следователи и как оформил своим решением суд.

В акции были задействованы те же члены банды, что и в предыдущих. По первоначальному замыслу решили установить в «Жигулях» автомат Калашникова. Как только джип с охраной поравняется с машиной-ловушкой, через пульт на специальный механизм поступит сигнал, и автомат даст очередь по колёсам. Никаких жертв не должно было быть. За начинку «Жигулей» отвечал теперь уже небезызвестный Пуманэ, бывший офицер-подводник, специалист по минированию, а в мирной жизни - киллер. Но всё случилось совсем не так, как планировалось. Вместо стрельбы из автомата произошёл направленный взрыв мины. Пуманэ не смог объяснить товарищам, почему изменил план. А теперь и не объяснит никогда - в московской милиции при допросе его забили до смерти.

В действие мину приводил Андрей Иванов. Именно он нажал на кнопку пульта дистанционного управления. Но вот что странно: взрыв произошёл не в то же мгновение, а спустя почти десять секунд. Как рассказывал следователям Андрей, он был в шоке. Порядки в банде суровые, за невыполнение приказа у него могли возникнуть большие неприятности. Он был уверен, что сорвал задание. Почему же взрыв произошёл с такой большой задержкой? Это принципиальный вопрос. Следствие обязано было, во-первых, поставить перед собой этот вопрос, а, во-вторых, попытаться ответить на него. Но оно почему-то предпочло серьёзнейшую деталь в операции не заметить. Мы же попытаемся разобраться в ней.

Андрей занял позицию на безлюдной улице Черняховского примерно в 150 метрах от заминированной машины. Начало ноября. Половина десятого вечера. Улица освещается плохо. В этих условиях Иванов должен на глаз точно определить, когда джип с охраной поравняется с машиной-ловушкой и попадёт в сектор направленного взрыва. Ошибка в метр могла свести на нет всю операцию. Особенность зрения человека такова, что если смотреть в даль, очень трудно зафиксировать момент, когда движущийся объект оказывается рядом с другим объектом. Может казаться, что они уже рядом, а на самом деле расстояние между ними может быть в несколько метров. Так что перед Ивановым стояла непростая задача - не промахнуться. И он не промахнулся! Хотя мина сработала спустя почти десять секунд после того, как он нажал кнопку. Очевидно, что что-то здесь не так.

Когда эксперты специальными приборами отсканировали корпус джипа охраны, у крышки капота приборы стали издавать щелчки. Такие щелчки, как утверждают специалисты, характерны для датчиков, работающих на передачу сигналов. Наличие датчиков говорило о том, что принцип подрыва джипа был совсем не таким, как признано следствием и судом: в заминированных «Жигулях» тоже должен был находиться прибор, который и привёл в действие мину при сближении машин.

Протокол осмотра взорванного автомобиля с помощью специальных приборов. Они выявили щелчки, характерные для датчиков, работающих на передачу сигналов.

Капот изъяли и отправили на экспертизу. Больше о нём в материалах уголовного дела упоминаний нет.И пропавший капот, и тот факт, что следствие не стало на месте взрыва проводить следственный эксперимент, чтобы выяснить - мог ли Андрей Иванов ночью на большом расстоянии точно уловить момент, когда нужно было нажать кнопку, наводят на мысль: у операции были иные организаторы.

У нас уже накопилось, по меньшей мере, три вопроса:

- почему план по безжертвенной стрельбе был заменён на взрыв с жертвами?

- почему в материалах дела нет сведений об обнаруженных в джипе охраны датчиков?

- какова истинная роль Андрея Иванова, нажавшего кнопку пульта дистанционного управления?

Начнём с последнего. Судя по всему, Иванов не взрывал автомобиль. Он лишь выполнил роль имитатора, которую ему кто-то отвёл. Кто? На этот вопрос мог бы ответить Пуманэ, но возможно, его и убили именно потому, чтобы никто не узнал, кто так мастерски организовал теракт. Очевидно, что это люди не только хорошо осведомлённые о возможностях и роли каждого члена банды, о задаче, которая была перед ними поставлена, но и обладающие определёнными техническими возможностями. Очень похоже на то, что они сумели каким-то способом вовлечь Пуманэ в свой план. Скорректировав его, они подставили банду, устранили бывшего подводника и остались в тени.

В пользу этой версии говорят и показания одного из бывших следователей Главного следственного управления при Министерстве внутренних дел Башкирии, а затем - сотрудника прокуратуры республики в управлении по расследованию особо важных дел Леонида Азнабаева. Он входил в состав группы следователей, проводивших первоначальные следственные действия по факту взрыва заминированных «Жигулей». Азнабаев утверждает, что его коллега допрашивал двух свидетельниц, которые оказались на месте взрыва. Девушки описали двух мужчин, которые тоже были на месте теракта. Один из них побежал во двор соседнего дома, где его ждал второй, и оба с криками «всё, всё, уходим!», скрылись во дворах. Как передаёт слова коллеги допрошенный следователь, один из убегавших по описанию был очень похож на командира СОБРа МВД Башкирии.Этот человек воевал в Чечне, имел опыт обращения с взрывчатыми веществами. Но в руководстве перспективную версию рассматривать не стали, а протоколы допроса свидетельниц из дела исчезли.

ПРЕСТУПЛЕНИЕ БЕЗ МОТИВА

Во всех описанных здесь эпизодах суд обвинил Игоря Изместьева - как заказчика преступлений. Но всякие действия, а тем более чреватые возможными тяжёлыми последствиями, должны иметь серьёзный мотив. Вот что можно прочитать в приговоре: «В конце 2002 - январе 2003 года у Изместьева действительно возник умысел на убийство предпринимателя Рахимова У.М., фактически осуществлявшего руководство предприятиями нефтеперерабатывающего комплекса Республики Башкортостан, деятельность которого в сфере переработки нефти и реализации нефтепродуктов противоречила его интересам».

Чтобы сделать такое заключение, необходимо доподлинно, документально установить противоречие между двумя бизнесменами. Но в материалах дела таких доказательств нет. Суд не проводил экспертизу, не выслушивал мнение специалистов, не изучал документацию, деловую переписку, не привёл ни одного примера, который бы говорил о том, что да, между Рахимовым-младшим и сенатором были серьёзные трения. Наоборот, допрошенный Рахимов заявил, что причиной ухода компаний Изместьева с переработки нефти в Уфе, послужило переориентирование его бизнеса.

Поясню: бизнес Изместьева стал многопрофильным, он перерабатывал нефть не только в Уфе, но и в Москве. К началу описываемых событий он приобрёл «Волжское речное пароходство», которое занималось пассажирскими перевозками и перевозками сухих и наливных грузов. Кроме того, в 2003 году Изместьев занялся аграрным бизнесом - приобрёл в Башкирии несколько птицефабрик.

Рахимов заявил: отношения с Изместьевым у него были ровными, никаких конфликтов. Со стороны его, Рахимова, никаких недружественных действий по отношению к фирмам Изместьева, перерабатывающим нефть на Уфимских НПЗ, не было.

Обоснование мотива преступления оказалось едва ли не самым слабым звеном в доказательстве вины Изместьева. К началу 2000-х семейство Рахимовых обрело такое могущество, что в республике мало кто отваживался не то что конфликтовать с ним - косо посмотреть боялись. Изместьев был бизнес-партнёром Урала и не в его интересах было портить отношения с ним. Урал Рахимов был заинтересован в Игоре Изместьеве, учитывая его деловые качества и связи, не менее чем Игорь Изместьев в возможностях Урала. Будь их отношения иными, Изместьев вряд ли подарил бы Уралу бронированный Мерседес. Он это сделал, чтобы возникло больше проблем при покушении?)) В избирательной кампании именно Изместьева Рахимов-старший попросил выдвинуть свою кандидатуру в президенты, чтобы оттянуть часть голосов у соперников. Изместьев пошёл навстречу: выдвинулся так называемым техническим кандидатом, а затем, как и договаривались, снял свою кандидатуру, добавив голоса патрону. Понимая всё это, как можно всерьёз утверждать, что сенатор пытался строить козни против президента и его сына? А что же произошло на самом деле?

Президент Рахимов не был уверен в том, что сохранит за собой пост главы республики. Не только потому, что вызывал неприязнь у большинства населения барскими замашками, высокомерием и гулявшими слухами о нечестно заработанных миллиардах, но и сильными оппонентами. На пост президента претендовал, например, Сергей Веремеенко, управляющий крупного и влиятельного на тот момент московского Межпромбанка. По мнению экспертов, Веремеенко имел все шансы победить в президентской гонке. Это был сильный и главный соперник Рахимова.

УГРОЗЫ, ПОДБРОШЕННЫЕ ГРАНАТЫ, ПЫТКИ – ПУТЬ В ПРЕЗИДЕНТЫ БАШКОРТОСТАНА

О том, в каких условиях происходила борьба оппонентов, можно составить представление из рассказа бывшего охранника старшего брата Веремеенко Вячеслава Сенина. Я позвонил ему в Уфу. У Вячеслава Владимировича было высокое давление, мучил диабет, но он согласился поговорить о событиях шестнадцатилетней давности.

Шёл 2003 год. Однажды, рассказывал Сенин, в загородный дом старшего Веремеенко под Уфой приехал первый заместитель министра внутренних дел республики Патрикеев. Тот самый Патрикеев, о котором в своём специальном сообщении в МВД России упоминал полковник Артемов. Напомню: полковник предполагал, что Патрикеев совместно с министром внутренних дел Башкирии Диваевым могли координировать преступления, которые совершались сотрудниками милиции. Так вот, Патрикеев, как утверждает бывший охранник, предостерёг братьев Веремеенко, чтобы те не лезли в политику, иначе это чревато плохими последствиями. Он, как утверждает Сенин, без обиняков заявил: «Смотри, а то если что - гранатами забросаем».

Братья не вняли угрозам. А спустя какое-то время Сенин на территории дачи, у дома нашёл пакет с боевыми гранатами. Ещё одну гранату обнаружил привязанной к двери в подсобном помещении. Эта граната не была в боевом положении. Было очевидно: это пока просто предупреждение. Старший Веремеенко обратился в прокуратуру. Прокуратура возбудила уголовное дело. Дальнейшие события развернулись так, что Сенину и сегодня их страшно вспоминать.

Вначале Сенина, а через него и братьев Веремеенко попытались «привязать» к подготовке теракта у офиса Рахимова-младшего. Благодаря тому, что рядом неожиданно оказался московский адвокат высокой квалификации, провокация не удалась. Однако после взрыва, в котором погибли охранники, Сенина бросили в изолятор временного содержания и подвергли, по его утверждению, жесточайшим пыткам. Требовали признать, что это именно он заминировал автомобиль и сделал это якобы по требованию Веремеенко. Избивавшие угрожали бросить в камеру жену и сына. Они даже устроили инсценировку: заставили какую-то женщину кричать в соседней камере - будто её избивают. При этом утверждали, что это кричит от боли жена Сенина. Охранник был на грани самоубийства.

Сенин приводит любопытный эпизод. Несколько раз его вывозили в один из райотделов милиции. С ним беседовал начальник уголовного розыска в звании полковника. Однажды в ходе беседы полковнику позвонили, и тот включил громкую связь. Голос звонившего, как рассказывает Сенин, принадлежал действующему тогда премьер-министру. В то время чиновник не сходил с экранов телевизора, и голос его невозможно было спутать с любым другим. Звонивший интересовался, не подписал ли он, Сенин, признание.

В СИЗО, рассказывает Сенин, к нему приходили сотрудники прокуратуры и даже один судья. Все уговаривали признаться в теракте и дать показания на Веремеенко. Когда кандидат в президенты прекратил свою избирательную кампанию, Сенина тут же выпустили.

После изолятора у бывшего охранника случился инфаркт, он попал в больницу. В результате пыток начались проблемы не только с сердцем, но и с позвоночником. С тех пор Сенин передвигается с трудом.

Показания только одного этого человека дают представление о том, что происходило в описываемое время в Башкирии и кто мог управлять чудовищными процессами. В сочетании с докладом министру внутренних дел России, который направлял полковник Артемов, рассказ бывшего охранника даёт основания думать, что вся государственная машина Башкирии начала 2000-х работала исключительно в интересах одного человека - Рахимова. Причём работала, не выбирая средств.

Пример - поджог типографии в Златоусте. Поскольку в самой Башкирии оппозиционным кандидатам невозможно было печатать агитационные материалы, они были вынуждены наладить этот процесс в Челябинской области. Газеты и листовки, которые там печатались, содержали критику действовавшего в Башкортостане режима. Это приводило Рахимовых в ярость. В результате типографию сожгли. В организации поджога обвинили Изместьева. Однако уже в 2016 году Следственным комитетом России официальное обвинение в поджоге типографии заочно предъявлено самому Уралу Рахимову - как истинному заказчику преступления.

Действия членов банды, которые квалифицируются как подготовка к теракту и как сам теракт, поджог типографии говорят об одном: всё это делалось в интересах семейства Рахимовых. Это была часть избирательной кампании, её грязная, криминальная часть. В своих показаниях Изместьев подробно обрисовал ситуацию, которая царила в республике в год выборов главы Башкирии.

«К 2003 году, - говорил бывший сенатор, - в республике сложилась сложная нестабильная социально-экономическая атмосфера, близкая к диктатуре. Клан Рахимовых полностью приватизировал властный и экономический ресурсы. Рахимовы не хотели и не могли терять власть, потому что это привело бы к их разоблачению. Перед выборами социальные опросы показывали, что при реальных выборах действующий президент наберёт не более 25 процентов голосов... В период активной предвыборной борьбы как отец, так и сын всем ставили задачу найти компромат против Веремеенко и Ралифа Сафина (тоже кандидата в президенты - авт.) с дальнейшим привлечением их к уголовной ответственности... Эпизоды с машинами, как взорвавшейся, так и нет, в дальнейшем Урал ставил себе в заслугу, давал понять, что работала группа Финагина».

Автор:Игорь Корольков / Узнать детали: https://flb.ru/2/3431.html


Генеральная прокуратура и суд, вопреки закону, отказываются проверять новые обстоятельства
igor, изместьев, izmestiev, игорь
izmest







Новые обстоятельства Игоря Изместьева

FLB: Генеральная прокуратура и суд, вопреки закону, отказываются проверять  новые обстоятельства в деле бывшего сенатора Игоря Изместьева

В 2010-м году Московский городской суд приговорил к различным срокам заключения одиннадцать человек. Двенадцатый, Игорь Изместьев, получил пожизненное. Его обвинили в бандитизме, организации убийств и террористических актов. Приговор был основан на прямых показаниях только одного человека - Сергея Финагина. Шесть лет назад, оказавшись в исправительной колонии строго режима, Финагин сделал сенсационное заявление: он признался, что оговорил Изместьева. Это признание осуждённый сделал адвокату бывшего сенатора Александру Гусаку.

Игорь Изместьев в колонии особого режима

Заявление чрезвычайно серьёзное. Оно делало несостоятельной всю доказательную базу в обвинении бизнесмена и политического деятеля. Пирамида его прегрешений, увенчанная суровым приговором, не просто дала трещину - она рассыпалась. Признание Сергея Финагина - это, говоря правовым языком, возникшие «иные новые обстоятельства», которые являются поводом для возбуждения производства по уголовному делу и основанием для проверки новых сведений следственным путём. Так говорит закон. В связи с этим Генеральная прокуратура обязана была начать проверку. Однако отказалась это сделать. В многочисленных ответах на заявления осуждённого и его адвокатов прокуратура давала ответы: оснований для «принятия мер прокурорского реагирования» нет.

ПОЧЕМУ ОНИ ОГОВОРИЛИ БЫВШЕГО СЕНАТОРА

Вот что говорил в своём признании Сергей Финагин 5 сентября 2012-го года:

«В момент дачи мною показаний на следствии на меня оказывалось психологическое давление со стороны сотрудников, в то время под стражей находился мой брат Финагин Михаил. Сотрудники поставили передо мной дилемму: или Изместьев, или брат. Так же со стороны сотрудников были угрозы, что посадят моего племянника... Не выдержав напора и угроз со стороны сотрудников, я дал лживые показания в отношении Изместьева о том, что он являлся организатором и руководителем преступлений. В этой ситуации я защищал себя и своих родных. Поручений на убийство Булатова, Бушева, Сперанского, Перепелкиной, Хитаришвили, Урала Рахимова, на «террористический» акт, на поджог типографии в г. Златоусте мне от Изместьева не поступало».

Один этот короткий абзац требует нового расследования. Но адвокат Гусак опросил ещё целый ряд свидетелей, которые дополнили показания Сергея Финагина. Вот что 5 июня 2012-го года показал его брат Михаил Финагин:

«В протоколах допроса я давал другие показания, так как на меня оказывали соответствующее давление сотрудники правоохранительных органов П. и О. Сотрудники органов приходили в изолятор и требовали от меня дать показания в отношении Изместьева Игоря как организатора и руководителя банды. Вначале я не понимал, почему Сергей оговаривает Изместьева... Но если в отношении него применялись такие же методы давления, как на меня, то это и не удивительно... Мне сейчас стыдно даже смотреть в глаза матери Изместьева, я приходил к ней и извинялся и за себя, и за брата...»

А вот показания Игоря Рожнева, которые тот дал адвокату в следственном изоляторе 9 июля 2012-го года.

«Александр Иванов (второй свидетель, на чьих показаниях построено обвинение Изместьева - авт.)заявил мне, что если он, Иванов, не оговорит Изместьева в организации группы для совершения преступлений, то он, Иванов, может реально получить пожизненное лишение свободы. Дословно он сказал: «Если не оболгу Изместьева, то получу ПЛС...»

Чтобы в этих трёх показаниях не увидеть оснований для «принятия мер прокурорского реагирования», нужно или относиться к закону как к фантику, или иметь установку: приговорённого к пожизненному заключению не выпускать на свободу ни при каких обстоятельствах. В таком случае логика Генеральной прокуратуры обретает смысл.

О ЧЁМ ПОЛКОВНИК ДОКЛАДЫВАЛ МИНИСТРУ

Признания, которые получил адвокат Изместьева, были не единственным поводом для пересмотра дела вчерашнего сенатора. Седьмого августа 2012 года бывший эксперт-консультант организационно-инспекторского департамента МВД РФ полковник в отставке Дмитрий Артемов дал адвокату показания, которые могли привести к арестам и отставкам крупных политических и милицейских фигур Башкирии. Могли, но не привели.

«С 2002 г., - свидетельствовал бывший офицер, - я неоднократно выезжал по поручению Министра внутренних дел РФ в Республику Башкортостан с целью проверки организации деятельности республиканского министерства внутренних дел, в том числе по обращению граждан и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. В процессе проверки фактов, изложенных в обращении депутата Бабурина о неправомерных действиях министра внутренних дел РБ Диваева Р.У., ко мне стала поступать информация о лицах, совершавших террористические акты и другие преступления в г. Уфе… Так как в материалах оперативного дела ничто не указывало на причастность Изместьева к преступлениям, у меня сложилось твёрдое убеждение, что Изместьев И.В. был искусственно введён в расследование уголовного дела как подозреваемый, а впоследствии и как обвиняемый по теракту и другим преступлениям».

В протоколе опроса полковник МВД в отставке, ссылаясь на поступившую к нему информацию от оперативных источников, предположил, что к теракту могли быть причастны сотрудники МВД Башкирии и охрана президента РБ Муртазы Рахимова. По имеющимся у него данным, к изготовлению взрывного устройства, взорванного в автомобиле, причастен человек, привезённый из Чечни специально для теракта. Его особая примета – хромота. Экс-полковник заподозрил бывшего начальника уголовного розыска РБ в том, что именно он мог привлечь чеченца к сотрудничеству.

В специальном сообщении министру внутренних дел России полковник указал на необходимость проверки сведений о том, что к теракту и другим преступлениям причастны сотрудники МВД Башкортостана, в частности, сотрудник охраны президента республики, впоследствии пропавший без вести. В протоколе опроса экс-полковник высказал предположение: все акции, в которых обвинили Изместьева, могли координироваться тогдашним министром внутренних дел Башкирии Диваевым и его заместителем Патрикеевым. Бывший полковник не исключал, что все эти преступления совершались с санкции президента республики Рахимова.

Топливно-энергетический комплекс, незаконно приватизированный чиновничьей элитой Башкортостана, вывел из правового поля России целый регион.

Специальный посланник министра внутренних дел России информировал министра о том, что в республике ведётся незаконная добыча нефти и газа из разведанных, но законсервированных месторождений. Добытые углероды поступали для переработки на предприятия Башкирии и реализовывались. Бывший полковник предположил, что этот процесс мог проходить под контролем Муртазы Рахимова и его сына Урала, а получаемые средства могли идти на содержание близких президенту людей. «Для полного расследования всех обстоятельств хищения государственной собственности и использования незаконно полученных средств, - докладывал Артемов, - прокуратурой республики было возбуждено уголовное дело №40909203 от 09.12.2004 г. по части 2 ст.171 УК РФ. Ориентировочная сумма хищения составляла около двенадцати миллиардов рублей. Насколько мне известно, уголовное дело по указанию руководства республики было прекращено».

Показания экс-полковника вместе с показаниями других свидетелей были опубликованы на сайте FLB.ru в августе 2013 года. (См. «Второе дно «Кингисеппской банды»). Таким образом, были преданы гласности сведения, которые в своё время представляли конфиденциальную информацию и требовали от руководства МВД России незамедлительных действий. В республике, располагающей мощной нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленностью, происходили процессы, представляющие угрозу безопасности страны. Тот факт, что в Башкирию, а точнее в её Министерство внутренних дел поставлялось оружие из Чечни, а самими поставками занимались сотрудники МВД, говорил о криминализации власти в республике, превращавшейся в могущественное противоправное сообщество, обладающее неограниченными финансовыми и административными возможностями. Во главе этой пирамиды, похоже, стояли президент республики Рахимов и его сын Урал. Во всяком случае, именно так воспринимаются эти две фигуры в показаниях экс-полковника.

Недавние хозяева республики

Подчеркну: министра внутренних дел Российской Федерации информировал не случайный человек, пользующийся слухами, а высокопоставленный офицер МВД, обладающий определёнными полномочиями, и посланный министром для того, чтобы получить объективную картину происходящего в Башкирии.

Тот факт, что министр внутренних дел России направил в Башкирию офицера с особым поручением, говорит о том, что события, происходящие в республике, вышли за рамки местечковости и вызывали тревогу в высших эшелонах федеральной власти. Бесцеремонная, нахрапистая приватизация, которую провела руководящая элита республики в суматошные 90-е, заложила основу для поступков, выводящих за пределы правового поля целый регион. Руководство Башкирии, вопреки законам Российской Федерации, прикарманило топливно-энергетический комплекс республики. Это был первый, роковой шаг, после чего начался делёж собственности между своими. Нефть и газ стремительно накачивали счета новых владельцев, это вскружило им головы настолько, что здравый смысл и чувство самосохранения покинули их. Служебная записка полковника Артемова, которую мы цитировали, отражает процессы, порождённые своеволием и высокомерием местной элиты.

Игорь Корольков / Узнать детали: https://flb.ru/2/3431.html





Осмелится ли Мосгорсуд закрыть глаза на произвол Тверского районного суда г.Москвы?
igor, изместьев, izmestiev, игорь
izmest

27 февраля 2019 года (среда) в 10:50  в зале 331 (основное здание) Московского городского суда назначено судебное заседание апелляционной инстанции (судебный состав №9) по делу 10-3314/2019.

Защитники осужденного Изместьева И.В. в данной жалобе оспаривают Постановление судьи Тверского районного суда г.Москвы Сизинцевой М.В. от 25.01.2019 г. по делу №3/12-63/19, отказавшей в принятии к рассмотрению жалобы в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса РФ (!).

Данное постановление судьей Сизинцевой М.В. вынесено с нарушениями требований, установленных ч.4 ст. 7 УПК РФ, а именно - является незаконным и необоснованным и подлежит незамедлительной отмене. Такое решение нарушает право любого гражданина России на доступ к правосудию и ограничивает конституционные права и свободы человека и гражданина.

Это факт бесцеремонного, вопиющего безобразия, судебного произвола и предвзятого, угодливого отношения к делу.
Разве такие действия федерального судьи Сизинцевой М.В. не позорят судейский корпус России?

Законность и справедливость или глупейшая судебная ошибка?
Что решит апелляционная инстанция?
Давайте убедимся в этом вместе, приглашаются все желающие.

Журналистам для получения аккредитации необходимо заранее обратиться в Московский городской суд.





Госпожа Предельный срок
igor, изместьев, izmestiev, игорь
izmest

Приговоры, вынесенные судьей Московского городского суда Еленой Гученковой, отличались предельной жестокостью, их часто отменяла вышестоящая инстанция

Справедливость считается одной из высших ценностей населяющих Россию народов. Несколько, мягко говоря, охлажденное отношение наших сограждан к представителям элиты чаще всего объясняется не завистью к чужому карману, а именно тем, что слишком уж часто им сходят с рук деяния, нарушающие уголовный кодекс. Общество до предела возмущают случаи, когда укравшие многие миллионы «уважаемые люди» отделываются домашним арестом и условным сроком, а их отпрыски, устраивающие гонки на дорогих машинах – легким порицанием.

Однако справедливость не подразумевает ни пролетарской ненависти к элите, ни, помилуй Бог, особой жестокости в наказании без учета смягчающих вину обстоятельств и явных нестыковок. Более того, особо рьяный подход к приговору дискредитирует само понятие справедливости, раздражает общество не меньше неадекватно мягкого наказания и даже бьет по бюджету страны.

Именно таким – необъяснимо жестким отношением к подсудимым – отличалась до недавнего времени судья Московского городского суда Елена Гученкова. Среди адвокатов Москвы сложилось мнение о ней, как о человеке патологически жестоком.

Некоторые, глядя на ее методы ведения дел, даже пришли к выводу, что основная задача этой судьи – получить заранее известный результат. Кто убеждает судью выносить максимально жестокие приговоры – неизвестно, но ее фамилия фигурирует в приговорах, которые слишком уж часто изменялись в Верховном суде.

Дело генерал-майора Дениса Сугробова

Начнем с приговора Елены Гученковой по делу начальника Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции генерал-майора МВД России Дениса Сугробова и его коллег. Не вдаваясь в подробности – это громкое дело подробно освещалось прессой и его детали легко найти не только в интернете, но и в любой библиотеке, где выписывают свежие газеты. Только напомним, что восемь сотрудников ГУЭБиПК МВД России и один гражданский (предприниматель Игорь Скакунов) обвинялись в создании организованной преступной группировки.

По версии следствия, полицейские сколотили преступное сообщество, в просторечии именуемое бандой, ради реализации провокаций, в ходе которых создавали условия для дачи взятки различными чиновниками, после чего открывали дела и таким образом демонстрировали эффективную борьбу с коррупцией. Таким образом, целью «банды» была не нажива, а продвижение по службе ее участников.

Впрочем, если судить по материалам дела, ни досрочных званий, ни продвижения на теплые места, ни госнаград и каких-то особых премий никто из «сугробовских» так и не дождался. Тем не менее, как утверждало следствие, от превышения полномочий полицейскими и их провокаций пострадало не менее 30 человек, последним из которых должен был стать сотрудник УСБ ФСБ России Игорь Демин. Но вот тут-то и нашла коса на камень: одна правоохранительная структура перемогла другую и полицейские борцы с коррупцией оказались на скамье подсудимых.

И снова адвокаты и эксперты заговорили о предвзятости в ведении процесса. Помимо уходящего корнями во тьму веков противостояния МВД и госбезопасности говорили и о личном конфликте между генералом МВД Денисом Сугробовым и генералом ФСБ Олегом Феоктистовым. Но это все разговоры. А вот факты: по мнению защиты, впоследствии поддержанном апелляционной инстанцией, в ходе процесса были допущены многочисленные нарушения. В частности, суд (а конкретно судья Мосгорсуда Елена Гученкова) не учел показания подсудимых, а также то, что они действовали в рамках Закона об оперативно-розыскной деятельности.

И это еще не самое главное. Как выяснилось, выданное на руки адвокатам постановление суда значительно отличалось от вердикта, который Гученкова зачитывала в зале заседания. В итоговом документе каждому из осужденных добавили новый вид наказания, по-иному было пересчитано проведенное в СИЗО время, подлежащее учету в общем сроке и т.д. Были добавлены целые абзацы текста, которых участники судебного заседания просто не слышали. На этом основании адвокаты сделали вывод о возможном нарушении тайны совещательной комнаты. Это очень серьезный проступок.

Очевидно, кассационная коллегия Верховного суда РФ, рассматривавшая апелляцию по этому делу, была вынуждена признать допущенные их коллегой из Мосгорсуда огрехи. По итогам почти трехнедельного рассмотрения апелляции, сроки наказания обвиняемым были значительно сокращены: Денису Сугробову вместо 22 – 12 лет заключения. Салавату Муллаярову – 10 вместо 20 лет, Ивану Косоурову – 10 вместо 19, Виталию Чередниченко и Евгению Шерманову 9,5 и 10 лет соответственно вместо 18 каждому. Осужденные каждый на 17 лет колонии Сергей Борисовский, Андрей Назаров и Сергей Пономарев в соответствии с новым решением отбудут девять, восемь и девять с половиной лет. Бизнесмену Игорю Скакунову сократили срок с 4 до 3,5 лет.

Адвокаты и осужденные этим решением Верховного суда недовольны и будут обжаловать приговор и дальше. А вот эксперты отмечают, что подобное уполовинивание сроков – дело в российской судебной практике небывалое. Апелляционная инстанция может сократить срок на полгода, ну на год, но чтоб на десять лет? Очевидно, предполагают наблюдатели, там все так плохо, что, по-хорошему, фигурантов дела надо бы освобождать, да честь мундира не позволяет.

Мистический портфель сенатора Левона Чахмахчяна

В ноябре 2007 года Елена Гученкова возглавила процесс по делу члена Совета федерации от Калмыкии Левона Чахмахчяна. Его и двух его «подельников» обвиняли в вымогательстве 300 тысяч долларов у главы авиакомпании «Трансаэро» Александра Плешакова. Это сейчас семейство Плешаковых в полном составе скрывается от кредиторов и российских правоохранительных органов за границей, а самолеты авиакомпании-банкрота распродаются по остаточной стоимости и распиливаются на металлолом. Десять лет назад «Трансаэро» считалась вполне респектабельной компанией, а ее хозяин ногой открывал двери в очень высокие кабинеты.

Понятно, что интерес к делу был немалый. По версии обвинения, обвиняемые требовали с Плешакова деньги за то, чтобы Чахмахчян «посодействовал» изъятию из акта проверки Счетной палаты вывода о долге авиакомпании 300 миллионов долларов таможенных платежей за 17 приобретенных за рубежом авиалайнеров. Интересно, что Чахмахчян никак не мог повлиять на окончательную редакцию отчета, а вот готовившего документ проверки аудитора Владимира Панскова из Счетной палаты, в итоге, убрали.

Ни один из обвиняемых свою вину так и не признал. Более того, сам Левон Чахмахчян едва ли не с самого начала процесса утверждал, что возбужденное против него уголовное дело – спецоперация с целью дискредитации действующего сенатора, а Плешаков участвует в ней в качестве подсадной утки.

Процитируем строки из письма экс-сенатора членам Совета Федерации и Государственной Думы: «ни я, ни сотрудник Ассоциации российско-армянского делового сотрудничества, также присутствовавший на встрече, не только не выносили портфель с деньгами, но и не имеем к нему никакого отношения. Даже видео– и аудиозаписи, сделанные организаторами провокации и старательно смонтированные, это подтверждают. Потому и демонстрируют по телевидению отдельно видеокадры: это – Чахмахчян, а это – портфель с деньгами. Умалчивая при этом, что дактилоскопическая экспертиза ни на портфеле, ни на деньгах не обнаружила отпечатков пальцев – ни моих, ни сотрудника Ассоциации. Деньги поднес к видеокамерам кто-то другой, но «кто и откуда» – этими вопросами следствие даже не озаботилось».

Не задавалась вопросом о явных нестыковках и судья Гученкова. С ходу отметая любые ходатайства защиты обвиняемых, она с той же легкостью удовлетворяла все ходатайства обвинения. Между тем, с самого начала завис в воздухе вопрос – а имел ли вообще право Мосгорсуд рассматривать дело, в котором фигурирует член Совета Федерации Федерального Собрания РФ? Разве такие дела не являются прерогативой Верховного Суда РФ? Тем более, что в деле нет согласия Совета Федерации на привлечение Чахмахчяна к уголовной ответственности. Попросту говоря, с Левона Чахмахчяна не сняли неприкосновенность, судили без всяких на то оснований.

Итогом процесса стали впечатляющие сроки для всех обвиняемых: девять, восемь и семь лет. Как отметил брат Левона Чахмахчяна, Рубен: «Теперь мне окончательно понятно, что это был заказ. Даже если допустить, что Левон виновен, надо же учитывать, как жил человек, какие у него заслуги, а ему сразу дали как рецидивисту почти максимальный срок».

Кстати, Судебная коллегия Верховного суда РФ изменила приговор Мосгорсуда, переквалифицировала действия Левона Чахмахчяна и других обвиняемых, сократив им сроки наказания.

Удобные свидетели по делу сенатора Игоря Изместьева

Еще меньше повезло коллеге Чахмахчяна, экс-сенатору от Башкирии Игорю Изместьеву, чье дело несколько позже так же рассматривал Мосгорсуд, и на чьем процессе так же председательствовала Елена Гученкова. Заметим, что в этом процессе было не меньше скандальных странностей, чем в описанном выше. Начать с того, что по ходу расследования дело обрастало обвинениями, как коралл полипами. Сенатора обвинили в уклонении от налогов, затем в даче взятки, потом вдруг в организации заказных убийств, и в довершение всего – в террористической деятельности. Ни дать ни взять – Аль Капоне московско-уфимского разлива. Но это еще полбеды. Как отмечал адвокат Изместьева Сергей Антонов, все обвинения были построены на показаниях лидера т.н. «банды кингисеппских» Сергея Финагина, чей процесс начался несколько раньше.

В итоге подсудимые, изначально проходившие по делам об убийствах и других тяжких преступлениях – в т.ч. и главарь банды, получили на удивление мягкие сроки. А вот Изместьева судья Гученкова приговорила к пожизненному заключению.

Заметим, что вначале дело Изместьева рассматривала коллегия присяжных. Как стало известно позже, они уже склонялись к оправдательному приговору: настолько белыми нитками было шито обвинение. Но весной 2010 г. Гученкова внезапно отстранила коллегию, и дальше дело вела тройка профессиональных судей.

Официально отстранение присяжных было вызвано тем, что в ходе процесса состав коллегии несколько раз менялся: кто-то заболевал, кто-то выходил по другим причинам и, в итоге, присяжных осталось меньше, чем необходимо, а запас кандидатов был исчерпан. А вот сами бывшие присяжные рассказывали о беседах с представителями правоохранительных органов, в ходе которых их пытались убедить признать вину Изместьева. Не потому ли пришлось отстранять присяжных, что уговорить их не удалось?

Комментируя процесс, адвокаты Изместьева указывали, что показания главных свидетелей обвинения (а это, напомним, участники кингисеппской преступной группировки) противоречат друг другу, и что многие из тех, кто стал жертвой киллеров, якобы по указанию экс-сенатора, не были знакомы Изместьеву и никогда с ним не пересекались. Но судья Гученкова и ее коллеги оставили эти возражения без внимания.

Более того, когда один из свидетелей обвинения, бывший директор компании «Башволготанкер» Владимир Коряков, этапированный для допроса из колонии, где отбывал наказание по другому делу, вдруг начал давать показания, противоречащие линии следствия, Елена Гученкова осадила его, указав, что теперь ему нечего и думать об условно-досрочном освобождении. Такое вот правосудие.

Не так давно известная правозащитница Людмила Алексеева обратилась к президенту России с просьбой о помиловании Изместьева: «Я считаю, невиновный человек угодил пожизненно», – объяснила правозащитница свою просьбу.

Карьера кавалерист-девицы

В практике судьи Елены Гученковой бывало и не такое. Напомним, осенью 2010 года она вела дело вице-президента компании «Евросеть» Бориса Левина. Защита неоднократно ходатайствовала о его освобождении из СИЗО под домашний арест в связи с ухудшением здоровья. Гученкова, однако, все эти ходатайства отклоняла. «Каких-либо новых объективных данных о том, что по состоянию здоровья Левин не может находиться в условиях СИЗО, не представлено. Испрашиваемый следователем срок содержания под стражей разумен и справедлив» – так она объясняла свои отказы. В общем, «я судья, я так вижу».

В итоге суд присяжных Левина оправдал. А в августе 2011 года бывший обвиняемый потребовал от государства компенсацию – и получил почти 20 миллионов рублей.

Стоит ли удивляться, что при таком подходе Гученковой к ведению дел, адвокаты и родственники ее подсудимых говорят о «заказухе» и предвзятости? И уж тем более странно удивляться (а многие удивляются), что при рассмотрении в высших инстанциях ее приговоры претерпевают, как минимум, значительные изменения.

Летом прошлого года федеральный судья Елена Гученкова была переведена из первой судебной инстанции в пятый апелляционный состав. Иногда судьи идут на это по собственному желанию – чтобы отдохнуть от серьезной ответственности, заняться наукой и т.д. Но чаще такой перевод свидетельствует о том, что с данным конкретным судьей не все в порядке. Неужели руководству Мосгорсуда, наконец, надоело кавалерийское махание Гученковой мечом непредвзятой Фемиды и связанные с этим скандалы?

Сергей Миньков
http://in-sider.org/siloviki/item/790-gospozha-predelnyj-srok.html


Сидящий пожизненно экс-сенатор Изместьев раскрыл тайны своего дела
igor, изместьев, izmestiev, игорь
izmest

"Фейерверков возле резиденции Путина я не устраивал"

Последняя просьба легендарной правозащитницы Людмилы Алексеевой была о помиловании бывшего сенатора Игоря Изместьева, приговоренного к пожизненному сроку. Он осужден за страшные преступления — терроризм, организацию убийств... Но Алексеева считала его невиновным. «И когда милуют, не думают, виноват ли. Просто милуют, от доброты сердечной», — сказала она Президенту России Владимиру Путину, когда тот приехал поздравить ее с 90-летием.

Президент тогда, при встрече, обещал с оговоркой: «Не сразу, но я сделаю, ладно?» С этого момента прошло полтора года. Не стало Алексеевой, а Изместьев по-прежнему в тюрьме.

Дело Изместьева изначально было засекречено, и мало кто понимал — в чем вообще его суть? Может, пришла пора ее раскрыть? Хотя бы в память о Людмиле Алексеевой и в напоминание о ее последней просьбе.

Обозреватель «МК», член СПЧ попыталась разобраться в трагической криминальной истории и попросила рассказать о ней самого главного героя.

Сидящий пожизненно экс-сенатор Изместьев раскрыл тайны своего дела
Фото: temaufa.ru

«Я ночами о нем думаю»

«Он 12 лет сидит, и двенадцатый год я по ночам просыпаюсь и думаю о нем...» — эти слова Алексеева говорила Путину про Изместьева. На сайте Кремля до сих пор есть распечатка их разговора. В самом конце, после всех поздравлений Алексеева снова вернулась к своей просьбе: «Владимир Владимирович, только не забудьте про Изместьева». — «Не забуду». — «Будьте добры. Сделайте это доброе дело. Это нам обоим на том свете зачтется, потому что это будет христианский поступок».





Алексеева, пожалуй, так ни за кого не просила.

Примерно через месяц после этой встречи Путина и Алексеевой я нашла Изместьева в московском СИЗО №1 («Кремлевский централ») во время проверки. «Раз уж этапировали сюда из колонии для пожизненно осужденных «Белый лебедь», значит, не за горами освобождение», — подумала я тогда. И ошиблась.

Помню ту встречу во всех деталях, черты лица Изместьева, напряжение мышц.

Спокойный, на приход людей «с воли» он все же реагирует остро — чувствуется как легкий электрический разряд. Возможно, это оттого, что каждый «вольный» может быть источником каких-то новостей, в его случае судьбоносных. А возможно, дело в том, что приход кого-то — это вторжение в вынужденное одиночество. Изместьев на тот момент провел в камере-одиночке в общей сложности 3 года. Это, конечно, не тотальное одиночество — регулярны встречи с адвокатом, каждый день заглядывают надзиратели. И все же, каково это, когда засыпаешь и просыпаешься совершенно один в «каменном мешке»?

— Можно начать разговаривать самому с собой. И сойти с ума, — ответил мне тогда, грустно улыбнувшись, Изместьев. — Если хочешь сохранить себя как личность, то нужно полностью себя загружать от подъема до отбоя. Я освоил комплекс гимнастики цигун (повезло, в тюремной библиотеке нашлась книга о нем). Читаю литературу на английском (со словарем это непросто, но времени занимает много, что в моем случае хорошо). А чтение газет и научно-популярной литературы позволяет не только разгрузить психику, но и быть адекватным для современного мира человеком. В общем, я понимаю, когда говорят, что в тюрьме времени не хватает...

Я тогда спросила у Изместьева, надеется ли он на освобождение, все-таки президент пообещал... «Я не могу себе позволить надеяться», — ответил он тогда после долгой паузы. И я поняла, что в его случае несбывшаяся надежда равносильна смерти.

В конце декабря 2018 года Изместьева из Москвы этапировали в соликамскую колонию «Белый лебедь». Он сейчас, по словам адвокатов, еще в пути. Значит ли это, что никакого помилования не будет?

Еще одна неприятность — прокуратура отказалась пересмотреть дело Изместьева ввиду новых открывшихся обстоятельств. Адвокаты экс-сенатора подали жалобу в суд на отказ. Но одновременно два этих события (да еще оба произошли после смерти Алексеевой) надежд точно не прибавляют.

фото: Геннадий Черкасов

Конверты со смертью

Родители Изместьева сидят передо мной в столовой редакции. У отца дрожат руки, чай проливается. Мать держится лучше, хотя тоже заметно волнуется. Она сама была потерпевшей в нескольких уголовных делах: мошенники (в числе которых известные персоны) обещали свободу ее сыну в обмен на сумасшедшие суммы. После этого на нее саму посыпались обвинения — мол, как можно было ходить по кабинетам и разносить деньги. Но у меня лично обвинять Тамару Федоровну в том, что любыми способами пыталась спасти сына, язык не повернется.

— Он единственный сын и очень хороший, — твердо говорит она, будто сразу ожидает услышать что-то плохое от меня про Игоря Изместьева.

Рассказывает, что он с детства был принципиальным и честным. В школе, где он учился, она работала заместителем директора.

— Он мне сказал: «Ведем себя так, будто ты меня не знаешь, и я тебя не знаю». За все десять лет я ни разу не поинтересовалась его оценками, а он был у меня в кабинете лишь однажды, накануне выпускного. Зашел и растерялся, не знал, как ко мне обратиться. А когда в институт пошел, заявил, что будет служить в армии как другие, хотя там была военная кафедра. За его порядочность он и приглянулся президенту республики.

Тут надо сказать, что вся история Изместьева разворачивалась в Башкирии, которая входит в состав РФ. «С Россией мы едины — и всегда процветай, Башкортостан» — поется в гимне Республики Башкортостан.

— Мы русские, но уже пятое поколение живет в Башкирии, — объясняет отец. — В 1990-е там с русской фамилией тяжело было, но сын сделал блестящую карьеру. Талантливый экономист. Ему партнеры верили безоговорочно, он был человеком слова. Помню момент: я зашел к нему в кабинет и услышал, как он попросил на развитие судоходства (за которое тогда отвечал) миллион долларов. Ему их сразу, без всяких вопросов, перечислили. Я потом спросил: «Сынок, а почему никаких бумаг не потребовали оформить, почему без всяких обязательств?». А он ответил: «Пап, я же дал слово».

Его уход в нефтяной бизнес стал роковым. Он был одним из основных бизнес-партнеров Урала Рахимова, сына действующего на тот момент президента Башкирии. Успех всех сделок зависел исключительно от воли и настроения Рахимова-младшего. Ведь именно он единолично распределял квоты на переработку нефти в республике. Конечно, Игорь зачастую был вынужден исполнять его поручения, и это очень дорого ему обошлось. Когда ему говорили, что нужно передать конверты с деньгами тому-то и тому-то, мой сын это делал без задней мысли. Это потом окажется, что там, помимо денег, была и информация о неких людях (речь идет об убитых. — Прим. авт.).

Для того чтобы понять историю Игоря Изместьева, нужно иметь хотя бы примерное представление о том, что происходило в республике. Снижение рейтинга президента Муртазы Рахимова на фоне грабительской приватизации (почти 300 миллиардов рублей было похищено из бюджета РФ, что достаточно для возбуждения уголовных дел против руководства республики), общее ухудшение жизни в Башкирии. В этот же период там появились вооруженные бригады под названием «Серые волки», стали бесследно пропадать люди.

Изместьев-старший связывает все это с действиями местной власти:

— Фальшивые покушения на Урала Рахимова потребовались для поднятия рейтинга его отца на выборах 2003 года. Так называемые теракты были нужны именно семье Рахимовых для удержания власти. Это было очевидно всем в республике. Об этом много говорили и писали в СМИ в то время. Одновременно велась политика отделения Башкирии от Российской Федерации. Ходило много разговоров, что в республику поставлялось оружие из Чечни, причем сотрудниками башкирского МВД на служебном транспорте, который не подлежал досмотру.

Владимир Изместьев волнуется, как будто раскрывает некую большую тайну. Но про это написаны целые книги. Урал Рахимов в федеральном розыске, прячется за границей. Российская Федерация неоднократно пыталась экстрадировать его из Австрии, но пока безуспешно.

СПРАВКА "МК"

Следственный Комитет РФ, проводивший расследование нашумевшего уголовного дела в отношении руководителя ПАО «АФК «Система» Владимира Евтушенкова, в 2015 году подтвердил, что именно Изместьев И.В. помог следствию вернуть России акции ПАО «АНК «Башнефть» стоимостью 260 миллиардов рублей (!). Напомним, что «Башнефть» перестала быть собственностью государства в 90-е после приватизации, затем акции перешли в собственность компаний, подконтрольных семье Рахимовых, а впоследствии были проданы структурам АФК «Система».

Но случилось интересное. Главный свидетель по делу Изместьева, киллер Финагин, на показаниях которого экс-сенатора осудили как руководителя банды, организатора убийств и терактов, признал, что оговорил его. У меня на руках есть протокол очной ставки, которая состоялась спустя 5 лет после того, как был вынесен приговор. Цитирую Финагина: «Да, я признаю, что оговорил Изместьева». А еще он дал показания в отношении человека, от которого непосредственно получал задания на убийства. И даже опознал его. Так вот, этот человек являлся сотрудником Управления охраны объектов государственной власти РБ при МВД Башкирии и осуществлял личную охрану президента республики Муртазы Рахимова и членов его семьи. Уже после этого Финагин много раз давал те же самые показания, все подтверждал, рассказывал новые детали и подробности. Важный момент: ни предварительному следствию, ни суду это лицо известно не было, в материалах дела не фигурировало. Казалось бы — разве это не основание для пересмотра?

Более того — есть заключение специалистов ФГБОУВО «Всероссийский государственный университет юстиции» (среди них три заслуженных юриста РФ, почетные сотрудники прокуратуры, профессора, зав. кафедрой уголовного права и криминологии и т.д.). Оно гласит: есть новые обстоятельства, которые должны быть рассмотрены. Но Генеральная прокуратура РФ наотрез отказалась рассматривать эти документ со ссылкой: оснований для прокурорского реагирования нет. А почему — не разъяснила. Может, честь мундира дороже, а может, пересмотр этого громкого дела приведет к непредсказуемым последствиям и заденет чьи-то интересы. Сейчас это решение прокуратуры оспаривается в суде.

«Ни фейерверки, ни теракты я не устраивал»

Вопросы для Изместьева я передала в декабре 2018 года за решетку через его адвоката. Несколько дней он надиктовывал ответы. И вот что получилось.

— Зачем вы устраивали фейерверки возле резиденции Президента России?

СПРАВКА "МК"

По одной из версий, Изместьев привлек к себе внимание тем, что мешал Людмиле Путиной (в то время супруге Президента РФ) спать. Поскольку он жил рядом с резиденцией, то фейерверки, которые запускал у себя, тревожили покой первой леди.

— Это ложь, которая, к моему удивлению, до сих пор используется определенными людьми. Изначально это делалось специально и глубоко продуманно для моей дискредитации и создания имиджа совершенно неуправляемого, загульного человека, который устраивает пьяные дебоши, мешает жить обычным гражданам и не побоится даже президента.

Расскажу все по порядку. Я купил земельный участок, который расположен вдоль берега реки Москвы. У меня и мысли не возникало, что это какое-то особое место. Я не знал, что напротив, на другом берегу реки, находится резиденция Президента РФ. Как бы там ни было, я получил разрешение на строительство, начал стройку дачи. Но дом так и не был готов, так что там никто не жил. Иногда там ночевал сторож, а так охраняли участок две овчарки. Теоретически можно предположить, что именно овчарки запускали фейерверки, но практически они это сделать не могли.

Кстати, с момента, когда стали тиражировать эти сплетни о фейерверках, я почувствовал, что меня начали систематично уничтожать.

— Самое страшное, в чем вас обвиняют, — теракты. Зачем вы их организовывали?

— Я этого не делал. Мое дело носит гриф «совершенно секретно». Не раскрывая деталей, скажу так: я никогда не совершал террористических актов и не имел никаких мотивов для этого. Ни следствие, ни суд не смогли установить главное — зачем бы мне было это нужно? Террористические акты, которые указаны в обвинительном приговоре, на самом деле были провокациями, спланированными режимом бывшего президента Башкортостана Рахимова с целью сохранения и удержания власти. И связано это было с предвыборной кампанией в президенты Республики Башкортостан, проходившей в 2003 году.

Если я в чем и виновен, то однозначно не в том объеме, за что меня осудили. Приговор не соответствует моей роли в преступлениях. Суд присяжных меня бы оправдал. Почему я так думаю? Мне об этом сообщили в свое время сотрудники правоохранительных органов, которые осуществляли оперативное сопровождение моего дела. Опасаясь, что по делу будет вынесен оправдательный вердикт, они предприняли меры, чтобы была распущена коллегия присяжных, которая изначально слушала мое дело. После этого дело слушалось «тройкой» федеральных судей в закрытом режиме. Закрытость, надуманная секретность судебного процесса обычно ведет к предвзятому отношению, к приговору с явным обвинительным уклоном.

— Но ведь вы признались в совершении преступлений! Следствие об этом громко заявляло.

— Такой момент действительно был в моей жизни. Но хочу подчеркнуть, что речь шла не о всех преступлениях, а лишь об одном эпизоде. Я был вынужден оговорить себя в минуту слабости, а один из моих защитников, присутствовавший на том действии, плохо выполнил свою работу и не предпринял всех мер, чтобы зафиксировать нарушения. Меня методично подводили к этому — мучили в СИЗО, угрожали расправой над семьей… Я долго держался. А когда вывезли из «Лефортово» в Бутырку, процесс обработки стал намного примитивнее и эффективнее, если можно так выразиться. Были подключены даже воры в законе. В какой-то момент я был сломлен. В деле есть протокол, где стоит одна роспись. О том, что все было подготовлено заранее, говорит уже тот факт, что он напечатан на машинке, а не написан от руки, как обычно делали в то время.

Спустя несколько дней я и мои защитники обращались в разные инстанции и говорили о том, что показания были добыты незаконными методами, под сильным психологическим давлением… Все было тщетно. К сожалению, даже в суде нам не удалось признать протокол недействительным. Но еще раз — в нем нет признаний по всем преступлениям, за которые я был осужден.

Нужно сказать, что истинный виновник известен (имеется в виду Урал Рахимов. — Прим. авт.). Для меня совершенно очевидно, что если будет принято волевое решение, то этого человека немедленно экстрадируют и будут судить в России за совершенные им преступления.

— Что испытали, когда огласили приговор?

— Отчаяние. Как будто все остановилось, померкло.

Еще во время суда я понимал, что высока вероятность именно обвинительного приговора. Более того, во время предварительного следствия сотрудники правоохранительных органов постоянно твердили мне о таком результате. Но по-настоящему к этому подготовиться нельзя. Чудовищный, страшный, несправедливый приговор просто оглушил меня.

— Страшно именно потому, что срок не конкретный, а пожизненный?

— Да. Само по себе осознание того, что это навсегда, очень тяготит. Пожизненное заключение — это та же смерть, только долгая и мучительная.

А еще мучительнее она становится от того, что ты понимаешь, что никогда не увидишь близких, детей, друзей. От того, что тебе придется жить с осознанием того, куда привели твои поступки, с чувством вины перед своей семьей. Но больше всего тяготит именно несправедливость.

— Как вас приняли в колонии для пожизненно осужденных?

— Прибывают в такие колонии «новенькие» не каждый день. Это вызывает неподдельный интерес, и, как правило, собирается намного больше сотрудников, чем это нужно. Все смотрят на тебя. Чувствуешь себя как в каком-то зверинце. Не могу сказать, что это приятно. Но через это нужно просто пройти. Я проходил дважды — в Мордовии и Соликамске. Колонии сильно отличаются друг от друга.

В Мордовии, например, считалось, что если осужденные в одной камере притерлись друг к другу — то их не следует часто менять. В соликамском «Белом лебеде», наоборот, меняют соседей по два-три раза в месяц, поэтому чаще встречаешь разных людей. Да, это обычно люди, осужденные по статье «Убийство», которых полно и в колониях строгого режима, но с какими-то кровожадными и жуткими личностями, маньяками и подобными, я не сталкивался. Их не так много, и с ними, как правило, сидеть вместе в камере никто не хочет.

В обеих колониях много людей, которые реально психически нездоровы, и их состояние вызывает опасение даже у заключенных. Зачастую они прибывают в колонию с установленным диагнозом, и их надо лечить. Они мучаются сами, мучают тех, кто рядом с ними. Зачем это делается? Мне кажется, что это самое ужасное в таких местах.

А так дни тянутся однообразно и медленно. В Мордовии принято, чтобы люди работали, за исключением инвалидов и пенсионеров. Существует план выработки, поэтому день проходит быстро, незаметно. Свободного времени совсем немного. В «Белом лебеде» в Соликамске все иначе. Там мало работы, можно сказать, что ее нет вообще.

— Что вы почувствовали, когда Людмила Алексеева попросила о вашем помиловании президента?

— Я был потрясен этой просьбой. Я, конечно, знал, что Людмила Михайловна Алексеева занимается моим делом, она видела все нарушения и несправедливость. Но я никак не ожидал, что в свой юбилей она обратится к самому президенту с такой просьбой.

Людмила Михайловна ушла… Невозможно выразить словами чувство безмерной благодарности за все, что она сделала для меня, а также для многих других людей за долгие годы своей благородной правозащитной деятельности. Если мне будет суждено когда-нибудь выйти на свободу, я обязательно преклоню колени перед ее могилой.

— Пути на свободу два — помилование и пересмотр дела. Насколько я знаю, во втором вам все время отказывают?

— Да. Генеральная прокуратура РФ не принимает во внимание факты и доказательства, полученные в результате кропотливой длительной работы защитников, получившей подтверждение в ходе последующих следственных действий. Я столкнулся с полным нежеланием что-либо проверять. Просто глухая стена. Получаю одни и те же формальные отписки и, что самое грустное, подписанные одними и теми же людьми в погонах.

— И все-таки, что это за новые факты?

— В первую очередь, это признание в оговоре меня со стороны человека, на показаниях которого основан приговор. Это факт, установленный сотрудниками Следственного комитета РФ по результатам следственного действия, в проведении которого нам раньше постоянно отказывали. Во время него Финагин неожиданно попросил у меня прощения и протянул деревянный крестик. А потом признался в оговоре и объяснил, почему он это сделал. И это все отражено в протоколе. Финагин рассказал о человеке, который причастен к преступлениям, сотруднике МВД Башкирии, эта фамилия мне была неизвестна, никогда в ходе следствия и процесса это лицо не упоминалось. Это, безусловно, новые факты. Были также получены дополнительные факты, подтверждающие причастность ко многим преступлениям Урала Рахимова, факты, доказывающие, что терактов не было, а были провокации, устроенные Рахимовыми, чтобы поднять рейтинг и дискредитировать конкурентов на выборах, факты, доказывающие, что у меня никогда не было и не могло быть мотивов для совершения ряда преступлений, как это указано в приговоре. Все эти факты были установлены уже после вынесения приговора и были неизвестны суду, когда он давал оценку моим действиям.

По закону я могу рассчитывать на новое справедливое и объективное судебное разбирательство по делу, а значит, и вынесение в отношении меня иного приговора суда.

Лишать человека надежды — дело неблагодарное, но случаев, когда прокуратура пересматривала бы дела пожизненно осужденных, единицы. С другой стороны, за последние годы и помилованных тоже единицы. Выходит, оба пути на свободу малореальны. «Но ведь президент пообещал!» — говорят иные правозащитники. Да, пообещал, но ведь, как он выразился, «не сразу». Главное, чтобы это «не сразу» не превратилось в «слишком поздно». Алексеева до этого часа так и не дожила.

Ева Меркачева, "Московский комсомолец"
https://www.mk.ru/social/2019/02/12/sidyashhiy-pozhiznenno-ekssenator-izmestev-raskryl-tayny-svoego-dela.html


Прокурор Генеральной прокуратуры РФ Бочкарев С.А. ответил 07.11.2018 года на ходатайство защитников
igor, изместьев, izmestiev, игорь
izmest

Защитой Изместьева И.В. подана апелляционная жалоба в Московский городской суд
igor, изместьев, izmestiev, игорь
izmest
25.01.2019 г. Тверской районный суд города Москвы в лице федерального судьи Сизинцевой М.В. отказал Изместьеву И.В.  в принятии жалобы на решения должностных лиц Генеральной прокуратуры РФ, отказавших в возбуждении производства ввиду новых обстоятельств.
По мнению федерального судьи Сизинцевой М.В., обжалуемые заявителем действия не образуют предмета судебного контроля по ст.125 УПК РФ, которая распространяется исключительно на решения и действия должностных лиц в ходе предварительного следствия.
Защита Изместьева И.В. рассматривает  принятое федеральным судьей Тверского районного суда города Москвы Сизинцевой М.В.  решение возмутительным и неправосудным. Право осужденного на обжалование незаконных решений прокуратуры об отказе в возбуждении производства ввиду новых обстоятельств предусмотрено ст.125 УПК РФ, об этом  неоднократно указывали как Конституционный, так и Верховный Суды РФ, правовая позиция которых федеральным судьей Сизинцевой М.В. была полностью игнорирована.
Защитой Изместьева И.В. подана апелляционная жалоба в Московский городской суд.

Crimes of Ural Rahimov
igor, изместьев, izmestiev, игорь
izmest

Russian TV programme 'Doznanie' on the plundering of possession of Bashkiria's fuel & oil complex by Ural Rahimov and his numerous criminal offences in Bashkiria. With English Subtitle

[reposted post]О свободе слова. Видео запрещенной телепрограммы
Ельцин
sefeol
reposted by izmest
Оригинал взят у oleglurie_new в О свободе слова. Видео запрещенной телепрограммы

Тут вот удивительная история случилась. Оказывается, находящийся в розыске сынок бывшего главы одной из республик, олигарх, сидящий под домашним арестом, и некий персонаж, отбывающий пожизненное лишение свободы за заказные убийства, могут, как и раньше, легко «решать вопросы». В том числе и с телевизионными журналистами.

Поясню. Башкирский телеканал БСТ провел журналистское расследование о том, каким образом нефтяная компания «Башнефть» оказалась в руках сына тогдашнего президента Башкортостана Урала Рахимова и впоследствии успешно перекочевала в распоряжение АФК «Системы» Евтушенкова.   В коротком получасовом сюжете оказались удивительные документы, о которых многие участники этой истории предпочли бы забыть раз и навсегда и даже показания экс-сенатора Игоря Изместьева, отбывающего пожизненное заключение.

Но тут вот и произошло волшебство. Программа была снята с эфира. Каким образом? Не знаю. Кто мог «решить вопрос» на таком уровне? Тоже не знаю.  Знаю только то, что в моем распоряжении оказался полный вариант видео этой самой программы под названием «Дознание», которую ведет мой коллега  Ильдар Исангулов. А об остальном судить вам. Смотрите сами:






Единственное, что хотелось бы сказать в вдогонку. Снимать и запрещать какие-то статьи, телепрограммы, эфиры, даже если запрет санкционирован с самого верха, уже не получается. Не получается пока есть мы – независимые журналисты, и вы – те люди, которые нас читают.  Спасибо!